Симофури или Первые заморозки...
Oct. 20th, 2025 03:29 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mrka
У японцев в отличии от нас европейцев «времён года» намного больше, чем это принято в России да и в большинстве стран мира, где в основном ограничиваются привычными временами года — весна, лето, осень и зима.
В Японии есть время года, точнее солнечный переод, которое называется симофури.
Симофури означает «время, когда рано утром начинаются заморозки» и является 18-м из 24 солнечных периодов. Это шестой и последний из шести периодов, разделяющих осень, и приходится каждый год на период с 23 октября по 7 ноября.
В это время температура резко падает, и когда влага из воздуха замерзает и попадает на поверхность растений и земли, образуя иней. В Приморье симофури началось неожиданно рано...
Первые заморозки пришли в лес тихо и незаметно, украдкой, как тать. Ещё вечером лес был просто осенним: шуршал под ногами ковер из листьев, пахло прелой древесиной и влажной землей, а последние листья на березах трепетали на холодном ветру.
Но ночью волшебник-Мороз опустился на спящую землю. Он не был суровым и жестоким, он был художником. Там, где прошел он своим ледяным дыханием, все преобразилось.
Солнце только-только начало раскидывать свои робкие лучи по макушкам сосен, когда я вошёл в лес. Первое, что бросилось в глаза – это тишина. Не мертвая, а какая-то хрустальная, звенящая. Воздух стал прозрачным и острым, он обжигал легкие и щипал щеки.
И вот он, лес! Каждая травинка, каждый упавший лист, каждая паутинка в развилке ветвей были одеты в иней. Он вился причудливыми завитками на коре деревьев, лежал бархатным налетом на мшистых пнях. Папоротники, ещё недавно зелёные и раскидистые, склонились под тяжестью своего ледяного убора, словно застывшие фонтаны.
Листья под ногами уже не шуршали, а хрустели с сухим, звонким треском, рассыпаясь ледяной крошкой. Я подошёл к лесной лужице у края тропинки. Вчера она была просто лужей, а сегодня это было стекло, в которое вмурованы желтые кленовые листья, травинки и пузырьки воздуха. Я осторожно наступил на край – лед затрещал, но не провалился, лишь покрылся паутиной трещин.
Ветра не было, и казалось, что весь лес замер в благоговейном ожидании. Даже птицы пели не так звонко, а как-то приглушенно, словно боялись разбудить это хрупкое великолепие. Белка, мелькнувшая по ветке, стряхнула с еловой лапы целый дождь серебряных блесток.
Солнце поднималось выше, и волшебство начинало таять. С высоких ветвей посыпались первые капли, зазвенев по ледяной корке. Иней на паутинках заиграл всеми цветами радуги, превращая их в диковинные украшения. Постепенно, очень медленно, лед отпускал свои объятия. Но это не было грустно. Это было прощание до следующей ночи, обещание нового чуда.
Первые заморозки не убили осень. Они лишь подвели тонкую, сияющую грань между увяданием и зимним сном. Они показали, что даже в самом конце есть место невероятной, хрустальной красоте. И в этом была своя, особенная, пронзительная радость.
